Открытое письмо пациентов к органам власти
29.07.2025
Общественная группа
Мы, потерпевшие по уголовным делам, связанным с некачественным оказанием медицинской помощи, обращаемся к нашим законодателям: депутатам Государственной Думы и членам Совета Федерации. Мы обеспокоены тем, что на сегодняшний день, деятельность Комитета Госдумы по охране здоровья сводится, на наш взгляд, исключительно к инициативам по защите интересов врачей (в том числе освобождению их от уголовной ответственности за преступления против здоровья населения), а интересы пациентов, т.е. большей части населения, отошли на второй план.
Так, в течение последних двух лет, под руководством Башанкаева Б.Н., Комитет принимает спорные, на наш взгляд, инициативы, без предварительного широкого общественного обсуждения, не поддерживаемые большинством избирателей.
Разрешение не исполнять клинические рекомендации (алгоритмы, коллективно разработанные лучшими врачами страны) и запрет наказывать медиков за оказание опасных и некачественных услуг населению – вот результат работы Комитета, с восторгом принятый медицинским сообществом.
Радость медиков ожидаема и понятна. Но поддержит ли такие решения мама двухлетнего ребенка, дважды обращавшаяся к хирургу по скорой помощи, которой дважды отказали в помощи, не проведя ребенку УЗИ, не взяв анализы, не госпитализировав его для наблюдения, хотя все возможности для этого были? В итоге маленький ребенок умер от перитонита, а врач наказания не понесла. Поддержит ли такие решения мама малыша, погибшего при родах, потому что врачам было некогда – они пили чай? «Любители чая» тоже никак не наказаны. А сколько случаев смерти из-за явной халатности (не в уголовно-правовом, а в бытовом значении этого слова), лени и некомпетентности и вовсе не дошли до суда?
Хотим обратить Ваше внимание на то, что интересы пациентов не только не защищаются Комитетом, но и наоборот, деятельность Комитета носит, на наш взгляд, анти-пациентский характер. Депутаты Леонов С.Д. и Башанкаев Б.Н. не могут не понимать, как мы полагаем, что разрешение не исполнять клинические рекомендации приведет к отходу от доказательной медицины и к лечению по принципу: «я художник, я так вижу».
Очень ярко проявились настроения, царящие в Комитете, на круглом столе по защите врачей, проведенном в прошлом году. Особенно «порадовали» тезис одного известного врача о том, что раньше хорошие пациенты «приносили курочек и яички», а также тезис о том, что пациентам надо бы вообще запретить подавать жалобы.
Просим обратить внимание на деятельность Комитета по охране здоровья населения и напомнить депутатам, что они представляют не только врачей, но и пациентов, граждан России, и скорректировать деятельность Комитета, с учетом интересов всех групп населения. Ведь последствия принятых в спешке законов и поправок могут оказаться печальными.
Подробности об изменениях в законодательстве и об их вероятных последствиях изложены в статье, которую мы приводим ниже.
28.12.2024 года был подписан закон, по которому медицинские работники не будут больше привлекаться к ответственности по 238-й статье УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности). Депутаты и сенаторы размещают в своих пабликах радостные посты, врачи ликуют: их не будут теперь судить за ошибки! Казалось бы, надо порадоваться, ведь на ошибку право имеет каждый, а врачи тоже не роботы. Однако именно в этих фразах и заключена самая большая ложь: за ошибки врачей никогда не судили. Никогда добросовестная ошибка не была причиной наказания. Судили и судят только за грубое нарушение профессиональных обязанностей – стандартов и обязательных клинических рекомендаций – которые напрямую повлекли смерть человека или его инвалидность. Напрямую, то есть человек умер именно вследствие лени, халатности, неисполнения должностных обязанностей.
С экранов нам говорят, что УК РФ 238 статьей не заканчивается: есть 293, 109, 118 статьи – но и это полуправда, ведь 293 – должностная статья, к лечащим врачам не применимая в принципе, а 109 и 118 – статьи неосторожные (но разве нарушить стандарты можно только «нечаянно»?) и срок давности привлечения к ответственности по ним меньше, чем срок проведения судмедэкспертизы.
Например, широко и печально известный Кристофер Данч, врач-недоучка, калечивший пациентов и приговоренный в США к пожизненному заключению, в России мог бы теперь избежать уголовной ответственности.
Конечно, подавляющее большинство российских врачей – классные и грамотные специалисты, прекрасные профессионалы, которые ответственно относятся к своей работе. Но их, грамотных и ответственных, и не касаются ни упоминаемые статьи Уголовного кодекса, ни содержание данной статьи.
А теперь посмотрим, какое наказание может грозить недобросовестному эскулапу. Самый простой пример: предположим, пациент, попадая в стационар, предупреждает лечащего врача об аллергии на препарат Х, о чем сделана запись в карте. Врачу некогда (или просто лень) читать карту, или некогда (или просто лень) искать другой препарат, или не хочется (или просто лень) куда-то за препаратом идти, и больной получает инъекцию препарата Х и от нее умирает, что легко предсказуемо. Что будет делать врач? Конечно, исправит запись об анамнезе в карте. Откуда вдруг такие предположения? Потому что подделка медицинской документации в нашей стране сама по себе ненаказуема. В соответствии с нашим законодательством, медицинская карта не является официальным документом в том смысле, какой вкладывает в это понятие Уголовный кодекс РФ. И если в некоторых других странах подделать медицинскую карту – значит, как минимум, гарантированно вылететь из профессии, то у нас это обыденность. Мало кто из юристов сталкивался с уголовным делом в отношении врачей, в котором бы не было исправлений и подлогов в медицинской документации, потому что в России это не преступление.
Вернемся к умершему пациенту. Накажет ли врача руководство больницы? Нет, с большой долей вероятности, не накажет. Здесь нужно помнить, что ответчиком в гражданском процессе выступает именно больница, а не врач. Если к врачу применить дисциплинарное взыскание, то это станет аргументом против больницы в суде, потому и администрация постарается этот случай замять.
А дальше события обычно развиваются так: родственники, уверенные, что врач знал об аллергии, подают заявление в Следственный комитет РФ, а там назначают судебно-медицинскую экспертизу. Чтобы привлечь врача к уголовной ответственности, эксперты должны установить прямую причинно-следственную связь между действиями медика и смертью пациента.
Такие экспертизы требуют особого внимания, ведь проводятся они по тем самым медицинским картам, которые пишет врач. Основной документ здесь – заключение патологоанатома, который, как мы помним, работает, как правило, в той же больнице и под тем же руководством, что и подозреваемый врач. Если же следствие подозревает, что патологоанатом был не совсем честен, то можно провести эксгумацию. Однако и здесь все непросто: органов у трупа может не оказаться. Так, например, «потерялись» желудок и пищевод у Евгения Титова из Читы, умершего после подпольной бариатрической операции. Так же внезапно «потерялись» и органы у мальчика Владика из Челябинска.
(https://dzen.ru/a/Z00gaunWInezKdGX?ysclid=m5l5laorty792870433).
По словам его родителей, врачи признавали, что умер он от разрыва легких после неправильной интубации. Но, как говорится, нет тела – нет дела. А нет органов – нет заключения о причине смерти – нет и ответственности за смерть. Практика такова, что ответственности за такую «потерю» медики не несут. Ну, потеряли – и потеряли, дело-то житейское.
Ожидание результатов экспертизы может затянуться на долгие годы. И когда результаты экспертизы придут, то срок давности 2 года по 109-й статье «Причинение смерти по неосторожности» уже истечет и даже обвинение никому не предъявят. 109 – это фактически единственная статья, которая применялась к медикам, за исключением 238-й статьи.
Учитывая, что срок расследования подобных дел составляет несколько лет, можно уверенно утверждать – уголовное наказание медикам более не грозит. Например, дело о смерти маленькой девочки в Липецке тянулось с 2018 года, и только в конце 2024 был вынесен приговор по 238 статье.
(https://ya.ru/video/preview/7360547797659476299?text=дело%20смотровой%20липецк&path=yandex_search&parent-reqid=1736174796274485-8577100359525912867-balancer-l7leveler-kubr-yp-sas-127-BAL&from_type=vast)
От наказания осужденная освобождена, благодаря поправке.
Итак, ни уголовной, ни дисциплинарной ответственности врач, по чьей халатности погиб человек, не понесет. Он останется работать в больнице и в следующий раз, возможно, поступит точно так же, а потом еще раз, и еще.
Быть может, его коллеги проявят принципиальность, нетерпимость и непримиримость к халатности, и выскажут свое отношение к этому врачу, и заставят его изменить отношение к работе и пациентам? Увы, на это надеяться не приходится. И это самое печальное – реакция на приговоры большей части медиков. Одна из мам, потерявших ребенка по вине медика, так описала реакцию коллег осужденной в публичном пространстве: «вытерли ноги о могилу». Как и многие другие, врач из Липецка, причастная (по мнению экспертов, следствия, прокуратуры и суда первой инстанции) к смерти двухлетней Стешеньки, не просто не признала вину, она не сказала родителям даже самых простых слов: мне жаль...
Не услышали мы этих слов и от депутата Б.Н. Башанкаева, возглавлявшего Комитет по охране здоровья. Не услышали мы их и от сенатора Е.Ю. Уваркиной, опубликовавшей на странице в ВК торжествующий пост о том, что тот самый врач будет освобожден от наказания...
Не припомним, как ни стараемся, чтобы кто-нибудь из них сказал: «Так работать нельзя». Зато помним одну лекцию доцента Академии постдипломного образования ФМБА. Разбирая случай смерти пациента вследствие переливания несовместимой крови, она «клеймила» врача, рассказавшего дочери умершей о том, что произошло. Ведь, по мнению педагога, основная проблема не в том, что кровь не ту перелили, а в том, что рассказали об этом. Именно в этом, по ее мнению, проявилось «отсутствие профессиональной культуры, отсутствие этики». Невольно хочется спросить: имеет ли что-либо общее та культура и этика, о которой говорит педагог, с общепринятыми в нашем обществе нормами нравственности и морали?
Итак, к уголовной ответственности условного российского Кристофера Данча не привлекут – в отношении лечащих врачей могут применяться лишь неосторожные статьи (109, 118), а срок давности по ним меньше, чем сроки следствия.
Дисциплинарная ответственность ему также почти не грозит – это, во-первых, невыгодно руководству больницы, а во-вторых, не стоит забывать о корпоративной солидарности медиков.
В гражданском суде у родственников тоже нет возможности предъявить иск врачу – ответчиком выступает больница, а врач может отвечать лишь перед ней в пределах размера одной его месячной зарплаты.
Так почему же поправки в уголовный закон, фактически освобождающие врачей полностью от всякого наказания за смерть пациентов, были приняты без предварительного решения проблемы со сроками следствия и судмедэкспертиз, без одновременного внесения в УК РФ специальной нормы об ответственности медицинских работников за некачественную медицинскую помощь и вообще без обеспечения хоть какого-нибудь механизма реального наказания виновных?
Так, в течение последних двух лет, под руководством Башанкаева Б.Н., Комитет принимает спорные, на наш взгляд, инициативы, без предварительного широкого общественного обсуждения, не поддерживаемые большинством избирателей.
Разрешение не исполнять клинические рекомендации (алгоритмы, коллективно разработанные лучшими врачами страны) и запрет наказывать медиков за оказание опасных и некачественных услуг населению – вот результат работы Комитета, с восторгом принятый медицинским сообществом.
Радость медиков ожидаема и понятна. Но поддержит ли такие решения мама двухлетнего ребенка, дважды обращавшаяся к хирургу по скорой помощи, которой дважды отказали в помощи, не проведя ребенку УЗИ, не взяв анализы, не госпитализировав его для наблюдения, хотя все возможности для этого были? В итоге маленький ребенок умер от перитонита, а врач наказания не понесла. Поддержит ли такие решения мама малыша, погибшего при родах, потому что врачам было некогда – они пили чай? «Любители чая» тоже никак не наказаны. А сколько случаев смерти из-за явной халатности (не в уголовно-правовом, а в бытовом значении этого слова), лени и некомпетентности и вовсе не дошли до суда?
Хотим обратить Ваше внимание на то, что интересы пациентов не только не защищаются Комитетом, но и наоборот, деятельность Комитета носит, на наш взгляд, анти-пациентский характер. Депутаты Леонов С.Д. и Башанкаев Б.Н. не могут не понимать, как мы полагаем, что разрешение не исполнять клинические рекомендации приведет к отходу от доказательной медицины и к лечению по принципу: «я художник, я так вижу».
Очень ярко проявились настроения, царящие в Комитете, на круглом столе по защите врачей, проведенном в прошлом году. Особенно «порадовали» тезис одного известного врача о том, что раньше хорошие пациенты «приносили курочек и яички», а также тезис о том, что пациентам надо бы вообще запретить подавать жалобы.
Просим обратить внимание на деятельность Комитета по охране здоровья населения и напомнить депутатам, что они представляют не только врачей, но и пациентов, граждан России, и скорректировать деятельность Комитета, с учетом интересов всех групп населения. Ведь последствия принятых в спешке законов и поправок могут оказаться печальными.
Подробности об изменениях в законодательстве и об их вероятных последствиях изложены в статье, которую мы приводим ниже.
28.12.2024 года был подписан закон, по которому медицинские работники не будут больше привлекаться к ответственности по 238-й статье УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности). Депутаты и сенаторы размещают в своих пабликах радостные посты, врачи ликуют: их не будут теперь судить за ошибки! Казалось бы, надо порадоваться, ведь на ошибку право имеет каждый, а врачи тоже не роботы. Однако именно в этих фразах и заключена самая большая ложь: за ошибки врачей никогда не судили. Никогда добросовестная ошибка не была причиной наказания. Судили и судят только за грубое нарушение профессиональных обязанностей – стандартов и обязательных клинических рекомендаций – которые напрямую повлекли смерть человека или его инвалидность. Напрямую, то есть человек умер именно вследствие лени, халатности, неисполнения должностных обязанностей.
С экранов нам говорят, что УК РФ 238 статьей не заканчивается: есть 293, 109, 118 статьи – но и это полуправда, ведь 293 – должностная статья, к лечащим врачам не применимая в принципе, а 109 и 118 – статьи неосторожные (но разве нарушить стандарты можно только «нечаянно»?) и срок давности привлечения к ответственности по ним меньше, чем срок проведения судмедэкспертизы.
Например, широко и печально известный Кристофер Данч, врач-недоучка, калечивший пациентов и приговоренный в США к пожизненному заключению, в России мог бы теперь избежать уголовной ответственности.
Конечно, подавляющее большинство российских врачей – классные и грамотные специалисты, прекрасные профессионалы, которые ответственно относятся к своей работе. Но их, грамотных и ответственных, и не касаются ни упоминаемые статьи Уголовного кодекса, ни содержание данной статьи.
А теперь посмотрим, какое наказание может грозить недобросовестному эскулапу. Самый простой пример: предположим, пациент, попадая в стационар, предупреждает лечащего врача об аллергии на препарат Х, о чем сделана запись в карте. Врачу некогда (или просто лень) читать карту, или некогда (или просто лень) искать другой препарат, или не хочется (или просто лень) куда-то за препаратом идти, и больной получает инъекцию препарата Х и от нее умирает, что легко предсказуемо. Что будет делать врач? Конечно, исправит запись об анамнезе в карте. Откуда вдруг такие предположения? Потому что подделка медицинской документации в нашей стране сама по себе ненаказуема. В соответствии с нашим законодательством, медицинская карта не является официальным документом в том смысле, какой вкладывает в это понятие Уголовный кодекс РФ. И если в некоторых других странах подделать медицинскую карту – значит, как минимум, гарантированно вылететь из профессии, то у нас это обыденность. Мало кто из юристов сталкивался с уголовным делом в отношении врачей, в котором бы не было исправлений и подлогов в медицинской документации, потому что в России это не преступление.
Вернемся к умершему пациенту. Накажет ли врача руководство больницы? Нет, с большой долей вероятности, не накажет. Здесь нужно помнить, что ответчиком в гражданском процессе выступает именно больница, а не врач. Если к врачу применить дисциплинарное взыскание, то это станет аргументом против больницы в суде, потому и администрация постарается этот случай замять.
А дальше события обычно развиваются так: родственники, уверенные, что врач знал об аллергии, подают заявление в Следственный комитет РФ, а там назначают судебно-медицинскую экспертизу. Чтобы привлечь врача к уголовной ответственности, эксперты должны установить прямую причинно-следственную связь между действиями медика и смертью пациента.
Такие экспертизы требуют особого внимания, ведь проводятся они по тем самым медицинским картам, которые пишет врач. Основной документ здесь – заключение патологоанатома, который, как мы помним, работает, как правило, в той же больнице и под тем же руководством, что и подозреваемый врач. Если же следствие подозревает, что патологоанатом был не совсем честен, то можно провести эксгумацию. Однако и здесь все непросто: органов у трупа может не оказаться. Так, например, «потерялись» желудок и пищевод у Евгения Титова из Читы, умершего после подпольной бариатрической операции. Так же внезапно «потерялись» и органы у мальчика Владика из Челябинска.
(https://dzen.ru/a/Z00gaunWInezKdGX?ysclid=m5l5laorty792870433).
По словам его родителей, врачи признавали, что умер он от разрыва легких после неправильной интубации. Но, как говорится, нет тела – нет дела. А нет органов – нет заключения о причине смерти – нет и ответственности за смерть. Практика такова, что ответственности за такую «потерю» медики не несут. Ну, потеряли – и потеряли, дело-то житейское.
Ожидание результатов экспертизы может затянуться на долгие годы. И когда результаты экспертизы придут, то срок давности 2 года по 109-й статье «Причинение смерти по неосторожности» уже истечет и даже обвинение никому не предъявят. 109 – это фактически единственная статья, которая применялась к медикам, за исключением 238-й статьи.
Учитывая, что срок расследования подобных дел составляет несколько лет, можно уверенно утверждать – уголовное наказание медикам более не грозит. Например, дело о смерти маленькой девочки в Липецке тянулось с 2018 года, и только в конце 2024 был вынесен приговор по 238 статье.
(https://ya.ru/video/preview/7360547797659476299?text=дело%20смотровой%20липецк&path=yandex_search&parent-reqid=1736174796274485-8577100359525912867-balancer-l7leveler-kubr-yp-sas-127-BAL&from_type=vast)
От наказания осужденная освобождена, благодаря поправке.
Итак, ни уголовной, ни дисциплинарной ответственности врач, по чьей халатности погиб человек, не понесет. Он останется работать в больнице и в следующий раз, возможно, поступит точно так же, а потом еще раз, и еще.
Быть может, его коллеги проявят принципиальность, нетерпимость и непримиримость к халатности, и выскажут свое отношение к этому врачу, и заставят его изменить отношение к работе и пациентам? Увы, на это надеяться не приходится. И это самое печальное – реакция на приговоры большей части медиков. Одна из мам, потерявших ребенка по вине медика, так описала реакцию коллег осужденной в публичном пространстве: «вытерли ноги о могилу». Как и многие другие, врач из Липецка, причастная (по мнению экспертов, следствия, прокуратуры и суда первой инстанции) к смерти двухлетней Стешеньки, не просто не признала вину, она не сказала родителям даже самых простых слов: мне жаль...
Не услышали мы этих слов и от депутата Б.Н. Башанкаева, возглавлявшего Комитет по охране здоровья. Не услышали мы их и от сенатора Е.Ю. Уваркиной, опубликовавшей на странице в ВК торжествующий пост о том, что тот самый врач будет освобожден от наказания...
Не припомним, как ни стараемся, чтобы кто-нибудь из них сказал: «Так работать нельзя». Зато помним одну лекцию доцента Академии постдипломного образования ФМБА. Разбирая случай смерти пациента вследствие переливания несовместимой крови, она «клеймила» врача, рассказавшего дочери умершей о том, что произошло. Ведь, по мнению педагога, основная проблема не в том, что кровь не ту перелили, а в том, что рассказали об этом. Именно в этом, по ее мнению, проявилось «отсутствие профессиональной культуры, отсутствие этики». Невольно хочется спросить: имеет ли что-либо общее та культура и этика, о которой говорит педагог, с общепринятыми в нашем обществе нормами нравственности и морали?
Итак, к уголовной ответственности условного российского Кристофера Данча не привлекут – в отношении лечащих врачей могут применяться лишь неосторожные статьи (109, 118), а срок давности по ним меньше, чем сроки следствия.
Дисциплинарная ответственность ему также почти не грозит – это, во-первых, невыгодно руководству больницы, а во-вторых, не стоит забывать о корпоративной солидарности медиков.
В гражданском суде у родственников тоже нет возможности предъявить иск врачу – ответчиком выступает больница, а врач может отвечать лишь перед ней в пределах размера одной его месячной зарплаты.
Так почему же поправки в уголовный закон, фактически освобождающие врачей полностью от всякого наказания за смерть пациентов, были приняты без предварительного решения проблемы со сроками следствия и судмедэкспертиз, без одновременного внесения в УК РФ специальной нормы об ответственности медицинских работников за некачественную медицинскую помощь и вообще без обеспечения хоть какого-нибудь механизма реального наказания виновных?
Комментариев (1)
Добавить комментарий
