Трагическая смерть моего брата в ЦРБ Сызрани: халатность или преступное бездействие?
07.08.2026
Общественное движение
К нам обратился житель города Сызрани и рассказал свою историю смерти своего брата в Сызранской ЦРБ.
Его брат болел диабетом и при нахождении в больнице, уровень глюкозы поднимался до 31 Ммоль (норма до 5,5). В истории болезни нет информации о динамике снижения сахара в крови, нет информации о примененных препаратах, нет информации о сделанных анализах крови!!!
По вмсем параметрам - это халатность, граничащая с умышленным умерщвлением человека и умышленным не оказанием специализированной медицинской помощи именно с целью умерщвления (считайте убийством) человека!!!
Читайте и делайте для себя выводы.
23.05.2023 г. в г. Сызрань у моего брата Шихевич А.И. произошел взрыв бытового газа в частном доме. Взрыв газа произошел по причине повышенного давления в центральном газопроводе, это заключение судебной пожарно-технической экспертизы.
Пожары по данной причине произошли сразу по нескольким адресам, хлопки газа были слышны по трем улицам, люди выбегали на улицу боясь взорваться.
В результате взрыва дом внутри у моего брата выгорел, брат получил ожоги внутренних дыхательных путей, ожог глаз и отравление угарным газом и был доставлен в реанимацию Сызранской ЦГРБ.
Через два дня его перевели в терапевтическое отделение, по его голосу было слышно, что он хрипел, скорее всего это последствия ожогов внутренних дыхательных путей, данный диагноз был поставлен при поступлении в Сызранскую ЦГРБ.
Мой брат был инвалидом по заболеванию сахарный диабет. С первых дней нахождения в терапевтическом отделении мой брат жаловался, что ему не вводят инсулин.
Через три дня нахождения в терапевтическом отделении мой брат покинул лечебное учреждение и пришел в свой сгоревший дом.
Состояние его было, как будто он не отдавал отчет, что с ним происходит. Скорее всего это были последствия отравления угарным газом и высокий уровень сахара в крови.
Мы пытались звонить в больницу, но там в начале ссылались, что врач один на все отделения и сейчас не может разговаривать, а потом вообще перестали брать трубку.
Мы вызвали скорую помощь. Врачи скорой замерили уровень глюкозы, он составил 24 единицы. Сотрудники скорой помощи предложили моему брату поехать в больницу, но он отказался в начале сославшись на жестокое обращение в больнице к нему, а потом вообще перестал понимать, что происходит вокруг.
Такое впечатление, что он как будто в начале все понимал, а потом «уходил куда-то». Вводить инсулин скорая помощь отказалась, сославшись на то, что в наборе у них инсулина нет, свой инсулин у моего брата сгорел в доме.
Врачи нам предложили проехать в поликлинику по месту жительства. В поликлинике нам тоже ничем не помогли, сославшись на выходной день, в аптеке мы не смогли без рецепта купить инсулин.
Только в понедельник мы в поликлинике смогли получить инсулин. Состояние моего брата к этому времени было уже критическим.
Скорая его увезла, когда он уже впал в кому, сахар составлял 31 единицу. Через два дня его опять перевели в тоже терапевтическое отделение.
В отделение нас к моему брату не пропускали, ссылаясь на карантин, хотя подтверждающие документы показать отказались.
В один из дней родителям удалось проникнуть в отделение и обнаружили они своего сына привязанным к кровати скотчем.
Мой брат лежал задыхаясь, хрипел, и уже не разговаривал.
Тогда родители подняли скандал. После этого моего брата перевели опять в реанимацию и тут неожиданно появляется диагноз коронавирус.
Брата Александра сразу перевели в инфекционное отделение. Врач данного отделения сразу нам сказал, что шансов очень мало.
Состояние, описанное в дневнике инфекционного отделения: разговаривать не может, отдельные звуки, хрипы, затрудненное дыхание. Хотя в дневнике врача терапевтического отделения состояние моего брата описывается как удовлетворительное.
Через десять дней мой брат умер. Была назначена экспертиза страховой компанией. Эксперт эндокринолог дал заключение, что присутствует поздний осмотр врачом эндокринологом, на 3 сутки (И ЭТО ПРИ УРОВНЕ ГЛЮКОЗЫ 31 ЕД.!!!), при приеме после госпитализации нет сведений о росте гликемии, не отражена динамика глюкозы, коррекция инсулинотерапии.
В ноябре 2023 г. после многочисленных моих жалоб было возбуждено уголовное дело №12302360014000170 в следственном отделе г. Сызрани по ст. 238 ч.2 УК РФ, в дальнейшем переквалифицировано на ст. 109 УК РФ.
В ходе уголовного дела по моему запросу была проведена генетическая экспертиза гистологического архива моего брата, Самарским областным бюро судебно-медицинской экспертизы.
В своих показания заведующая моргом объясняет это тем, что плохо промыла стекло, на котором резала органы и ДНК других людей попало в гистологический архив моего брата.
Хотя в дальнейшем выяснилось, что двух разных женщин с диагнозом коронавирусная инфекция в морге в июне 2023 г., когда мой брат умер, не исследовалось.
А на гистологических препаратах описан именно диагноз коронавирусная инфекция. В ходе уголовного дела выяснилось, что часть анализов на уровень глюкозы в истории болезни не зарегистрированы в лаборатории, что подтверждает слова брата о том, что в первые дни ему не вводили инсулин.
Часть записей в лабораторных журналах вызывают сомнения. В министерстве юстиции самарской области нам отказали в почерковедческой экспертизе по давности почерка по причине расположения записей.
А в частой организации, которая взялась проводить данную экспертизу, следователь по непонятной причине проводить данную экспертизу не стала.
Также имеются исследования, которые не совпадают с датами нахождения моего брата в больнице, на все это следователь и эксперты СМЭ в дальнейшем не обратили внимание или не захотели обратить внимание.
Были опрошены свидетели по палате, которые подтвердили, что моего брата в другие дни привязывали к кровати бинтами или полотенцами.
При этом указывали, что состояние моего брата было неудовлетворительным, он хрипел, стонал и все время находился без кислородной поддержки.
В октябре 2025 г. была проведена СМЭ в городе Уфа при министерстве здравоохранения. На все вышеперечисленные факты, даже доказанные свидетелями, эксперты не обратили внимания. Описание снимков КТ легких отсутствует, т.е. эксперты ссылались не на собственное описание снимков, а на описание рентгенологов Сызранской ЦГРБ.
Причинно-следственной связи не выявлено, присутствуют дефекты оказания медицинской помощи. Указано, что отсутствует протокол реанимационных мероприятий. У меня теперь огромные сомнения, оказывались ли ему вообще реанимационные мероприятия, когда мой брат умирал.
За период нахождения моего брата в инфекционном отделении ему не сделали ни одного обследования легких.
Сведения из ЕМИАС (единая медицинская информационно-аналитическая система) противоречат истории болезни, даже сопутствующая причина смерти отличается от бумажного варианта, хотя все подтверждено электронной подписью.
В октябре 2025 г., как я понимаю из-за многочисленных моих жалоб, дело передали в СУ по Самарской области.
В ходе следствия выяснилось, что в морге при Сызранской ЦГРБ, после обысков, отсутствует гистологический архив за 2023 г.
При количестве гистологических исследований умерших за 2023 г. порядка 1500 трупов, архив составляет всего порядка 200 единиц.
Данное распоряжение было дано руководителем СУ по Самарской области Колбасиным А.И. Архив был изъят в августе 2024 г., а анализ проводился в ноябре-декабре 2025 г.
В ходе анализа выяснилось, что в 2024 г. количество проводимых гистологических исследований в морге при Сызранской ЦГРБ составило, примерно, в два раза меньше, чем в другие года. Следователь объяснила это тем, что часть исследований была перенаправлена в другой морг. Это очень странно, архив был изъят в середине 2024 г. и исследований за этот год в два раза меньше.
Провести проверку данного факта в СУ по Самарской области отказались. Проверить проводились ли исследования в другом морге или это преступная фальсификация - тоже отказались.
Также выяснилось, что зарегистрированные исследования в ТФОСМ по Самарской области, которые проводились моему брату в Сызранской ЦГРБ, не соответствуют истории болезни.
Из СМИ я узнал, что в Самарской области проводилась проверка, инициированная губернатором Самарской области, в ходе которой выяснилось, что в лечебных учреждения Самарской области «оказывалась помощь» умершим людям.
По-нашему случаю СУ отказалось провести полноценную проверку с проверкой всех документов, допросом сотрудников по документам, которые не совпадают.
В своих ответах СУ меня информирует, что следователь все проанализировала и я могу ознакомиться с проверкой.
Я неоднократно в своих обращения сообщал, что я знакомился с этими материалами и не согласен с данной проверкой.
Есть расхождения между сведениями ТФОМС и историей болезни. И я хотел это указать в протоколе с видео фиксацией, но мои сведения не принимаются. В свих ответах руководитель третьего отдела и его заместитель, заместитель СУ дают мне лишь формальные ответы.
Я и мои родители считаем, что мой брат погиб из-за последствий взрыва бытового газа, несвоевременного оказания медицинской помощи. При первоначально поставленном диагнозе ожог внутренних дыхательных путей, моего брата должны были доставить в специфицированное учреждение, где оказывают помощь именно по ожогам.
В феврале 2026 г. СУ по Самарской области назначена повторная СМЭ в СЭЦ СК, которая до сих пор не начата. Дело носит явно затяжной характер. В дальнейшем при выявлении экспертами каких-то травм, полученных моим братом при взрыве бытового газа и которые сопутствовали его смерти, дальнейшие расследования (Сызраньгаз, пропажа гистологического архива) имеют определенные сроки давности, которые закончатся.
На данном этапе мы просим провести в кротчайшие сроки повторную СМЭ, чтобы не пропустить сроки давности в отношении виновных должностных лиц.
На данном этапе ни кто не наказан из должностных лиц, по факту пропажи или уничтожнения гистологического архива в морге при Сызранской ЦГРБ, в том числе и архива моего брата.
Хотя в материалах уголовного дела имеются показания сотрудников, что в морге при Сызранской ЦГРБ порядок сдачи гистологического архива в 2023 г. ничем не предусмотрен. Отдельные журналы по сдаче в архив гистологического архива не велись, доступ в архив никак не регламентирован.
Если гистологический архив забирался лаборантами для пересмотра врачем патологоанатомом, то это нигде не фиксировалось.
Не смотря на это ни кто из должностных лиц не наказан. Также мне отказано в проведении проверки согласно документу, по которому в 2024 г в морге при Сызранской ЦГРБ проводилось в два раза меньше исследований, чем в другие года.
Заместитель руководителя СУ по Самарской области Воеводин А.В. в своем ответ от 15.07.2026 г. сообщает, что мои доводы не подтвердились, хотя в уголовном деле имеется соответствующий документ.
Свои слова Воеводин А.В. ничем не подтверждает. На ходатайство, поданное мною на ознакомление проверки Воеводеным А.В., я ответа я не получил.
Анализ по соответствию гистологического архива проводился сотрудниками министерства здравоохранения. В данной проверки не участвовали ни сотрудники прокуратуры, ни сотрудники СУ.
Все ходатайства поданные в третий отдел СУ по Самарской области рассматриваются не как ходатайства, а как обращения.
Ответы на свои ходатайства я не получаю в установленные сроки. Мне отказано в проведении полноценной проверки по несоответствию результатов обследований в истории болезни и регистрацией их в ТФОМС по Самарской области.
Полноценной проверки не проводилось, с анализом следователя по данному факту я не согласен, мои доводы не принимаются.
Первоначально при возбуждении уголовного дела в Сызранской ЦГРБ запрашивался рентгеновский снимок легких моего брата сразу после взрыва бытового газа, описание данного снимка присутствует в истории болезни. Был получен ответ из Сызранской ЦГРБ, что данный снимок потерян.
В дальнейшем данный документ исчез из уголовного дела. Следователь по этому поводу никакой проверки не проводила.
По факту жестокого обращения с моим братом в Сызранской ЦГРБ никто до сих пор не наказан. Из СУ материал проверки по данному факту опять перенаправили в Сызрань в МВД Сызранское.
Согласно ответу Генеральной прокуратуры 22.06.2026 г. материал был направлен в следственный отдел Сызрани, до настоящего времени я ответа из следственного отдела не получил. Следователем не проведена проверка по несоответствию датам проводимых исследований моему брату в Сызранской ЦГРБ, как мы считаем присутствуют фальсификации, присутствуют другие месяца и даже другие года.
На данном этапе наше дело находиться на контроле у председателя СК РФ Бастрыкина А.И, но видимо не на контроле у руководителя СУ по Самарской области. Около двух лет я пытаюсь попасть на прием к руководителю Су по Самарской области. Все мои ходатайства по поводу личного приема у руководителя СУ до сих пор без удовлетворения.
На данный момент мы не знаем на какой стадии находится повторная СМЭ, когда состоится заседание экспертного состава, когда начнется данная экспертиза.
Сотрудники третьего отдела СУ по Самарской области на звонки не отвечают, в своих ответах на мои обращения данную информацию я не получаю.
По факту жестокого обращения материалы проверки пересылаются из одного ведомства в другое, начиная с февраля 2026 г.
Приложение:
Его брат болел диабетом и при нахождении в больнице, уровень глюкозы поднимался до 31 Ммоль (норма до 5,5). В истории болезни нет информации о динамике снижения сахара в крови, нет информации о примененных препаратах, нет информации о сделанных анализах крови!!!
По вмсем параметрам - это халатность, граничащая с умышленным умерщвлением человека и умышленным не оказанием специализированной медицинской помощи именно с целью умерщвления (считайте убийством) человека!!!
Читайте и делайте для себя выводы.
23.05.2023 г. в г. Сызрань у моего брата Шихевич А.И. произошел взрыв бытового газа в частном доме. Взрыв газа произошел по причине повышенного давления в центральном газопроводе, это заключение судебной пожарно-технической экспертизы.
Пожары по данной причине произошли сразу по нескольким адресам, хлопки газа были слышны по трем улицам, люди выбегали на улицу боясь взорваться.
В результате взрыва дом внутри у моего брата выгорел, брат получил ожоги внутренних дыхательных путей, ожог глаз и отравление угарным газом и был доставлен в реанимацию Сызранской ЦГРБ.
Через два дня его перевели в терапевтическое отделение, по его голосу было слышно, что он хрипел, скорее всего это последствия ожогов внутренних дыхательных путей, данный диагноз был поставлен при поступлении в Сызранскую ЦГРБ.
Мой брат был инвалидом по заболеванию сахарный диабет. С первых дней нахождения в терапевтическом отделении мой брат жаловался, что ему не вводят инсулин.
Через три дня нахождения в терапевтическом отделении мой брат покинул лечебное учреждение и пришел в свой сгоревший дом.
Состояние его было, как будто он не отдавал отчет, что с ним происходит. Скорее всего это были последствия отравления угарным газом и высокий уровень сахара в крови.
Мы пытались звонить в больницу, но там в начале ссылались, что врач один на все отделения и сейчас не может разговаривать, а потом вообще перестали брать трубку.
Мы вызвали скорую помощь. Врачи скорой замерили уровень глюкозы, он составил 24 единицы. Сотрудники скорой помощи предложили моему брату поехать в больницу, но он отказался в начале сославшись на жестокое обращение в больнице к нему, а потом вообще перестал понимать, что происходит вокруг.
Такое впечатление, что он как будто в начале все понимал, а потом «уходил куда-то». Вводить инсулин скорая помощь отказалась, сославшись на то, что в наборе у них инсулина нет, свой инсулин у моего брата сгорел в доме.
Врачи нам предложили проехать в поликлинику по месту жительства. В поликлинике нам тоже ничем не помогли, сославшись на выходной день, в аптеке мы не смогли без рецепта купить инсулин.
Только в понедельник мы в поликлинике смогли получить инсулин. Состояние моего брата к этому времени было уже критическим.
Скорая его увезла, когда он уже впал в кому, сахар составлял 31 единицу. Через два дня его опять перевели в тоже терапевтическое отделение.
В отделение нас к моему брату не пропускали, ссылаясь на карантин, хотя подтверждающие документы показать отказались.
В один из дней родителям удалось проникнуть в отделение и обнаружили они своего сына привязанным к кровати скотчем.
Мой брат лежал задыхаясь, хрипел, и уже не разговаривал.
Тогда родители подняли скандал. После этого моего брата перевели опять в реанимацию и тут неожиданно появляется диагноз коронавирус.
Брата Александра сразу перевели в инфекционное отделение. Врач данного отделения сразу нам сказал, что шансов очень мало.
Состояние, описанное в дневнике инфекционного отделения: разговаривать не может, отдельные звуки, хрипы, затрудненное дыхание. Хотя в дневнике врача терапевтического отделения состояние моего брата описывается как удовлетворительное.
Через десять дней мой брат умер. Была назначена экспертиза страховой компанией. Эксперт эндокринолог дал заключение, что присутствует поздний осмотр врачом эндокринологом, на 3 сутки (И ЭТО ПРИ УРОВНЕ ГЛЮКОЗЫ 31 ЕД.!!!), при приеме после госпитализации нет сведений о росте гликемии, не отражена динамика глюкозы, коррекция инсулинотерапии.
В ноябре 2023 г. после многочисленных моих жалоб было возбуждено уголовное дело №12302360014000170 в следственном отделе г. Сызрани по ст. 238 ч.2 УК РФ, в дальнейшем переквалифицировано на ст. 109 УК РФ.В ходе уголовного дела по моему запросу была проведена генетическая экспертиза гистологического архива моего брата, Самарским областным бюро судебно-медицинской экспертизы.
В ходе которой выяснилось, что весь гистологический архив, направлявшийся из морга Сызранской ЦГРБ, оказался принадлежащим двум разным женщинам и какому-то мужчине, но не моему брату.
В своих показания заведующая моргом объясняет это тем, что плохо промыла стекло, на котором резала органы и ДНК других людей попало в гистологический архив моего брата.
Хотя в дальнейшем выяснилось, что двух разных женщин с диагнозом коронавирусная инфекция в морге в июне 2023 г., когда мой брат умер, не исследовалось.
А на гистологических препаратах описан именно диагноз коронавирусная инфекция. В ходе уголовного дела выяснилось, что часть анализов на уровень глюкозы в истории болезни не зарегистрированы в лаборатории, что подтверждает слова брата о том, что в первые дни ему не вводили инсулин.Часть записей в лабораторных журналах вызывают сомнения. В министерстве юстиции самарской области нам отказали в почерковедческой экспертизе по давности почерка по причине расположения записей.
А в частой организации, которая взялась проводить данную экспертизу, следователь по непонятной причине проводить данную экспертизу не стала.
Также имеются исследования, которые не совпадают с датами нахождения моего брата в больнице, на все это следователь и эксперты СМЭ в дальнейшем не обратили внимание или не захотели обратить внимание.
Были опрошены свидетели по палате, которые подтвердили, что моего брата в другие дни привязывали к кровати бинтами или полотенцами.
При этом указывали, что состояние моего брата было неудовлетворительным, он хрипел, стонал и все время находился без кислородной поддержки.
За все время нахождения моего брата в терапевтическом отделении, в истории болезни нет ни одного общего анализа крови и мочи.
Снимки КТ грудной клетки я направлял независимым экспертам. Выводы независимых экспертов противоречат заключению рентгенологов Сызранской ЦГРБ. Независимые эксперты подтверждают пневмонию. Но они утверждают, что она вызвана не коронавирусной инфекцией, а ингаляционной травмой при вдыхании горячего воздуха.В октябре 2025 г. была проведена СМЭ в городе Уфа при министерстве здравоохранения. На все вышеперечисленные факты, даже доказанные свидетелями, эксперты не обратили внимания. Описание снимков КТ легких отсутствует, т.е. эксперты ссылались не на собственное описание снимков, а на описание рентгенологов Сызранской ЦГРБ.Причинно-следственной связи не выявлено, присутствуют дефекты оказания медицинской помощи. Указано, что отсутствует протокол реанимационных мероприятий. У меня теперь огромные сомнения, оказывались ли ему вообще реанимационные мероприятия, когда мой брат умирал.
За период нахождения моего брата в инфекционном отделении ему не сделали ни одного обследования легких.
Сведения из ЕМИАС (единая медицинская информационно-аналитическая система) противоречат истории болезни, даже сопутствующая причина смерти отличается от бумажного варианта, хотя все подтверждено электронной подписью.
В октябре 2025 г., как я понимаю из-за многочисленных моих жалоб, дело передали в СУ по Самарской области.
В ходе следствия выяснилось, что в морге при Сызранской ЦГРБ, после обысков, отсутствует гистологический архив за 2023 г.
При количестве гистологических исследований умерших за 2023 г. порядка 1500 трупов, архив составляет всего порядка 200 единиц.
Данное распоряжение было дано руководителем СУ по Самарской области Колбасиным А.И. Архив был изъят в августе 2024 г., а анализ проводился в ноябре-декабре 2025 г.
В ходе анализа выяснилось, что в 2024 г. количество проводимых гистологических исследований в морге при Сызранской ЦГРБ составило, примерно, в два раза меньше, чем в другие года. Следователь объяснила это тем, что часть исследований была перенаправлена в другой морг. Это очень странно, архив был изъят в середине 2024 г. и исследований за этот год в два раза меньше.
Провести проверку данного факта в СУ по Самарской области отказались. Проверить проводились ли исследования в другом морге или это преступная фальсификация - тоже отказались.
Также выяснилось, что зарегистрированные исследования в ТФОСМ по Самарской области, которые проводились моему брату в Сызранской ЦГРБ, не соответствуют истории болезни.
Из СМИ я узнал, что в Самарской области проводилась проверка, инициированная губернатором Самарской области, в ходе которой выяснилось, что в лечебных учреждения Самарской области «оказывалась помощь» умершим людям.
По-нашему случаю СУ отказалось провести полноценную проверку с проверкой всех документов, допросом сотрудников по документам, которые не совпадают.
В своих ответах СУ меня информирует, что следователь все проанализировала и я могу ознакомиться с проверкой.
Я неоднократно в своих обращения сообщал, что я знакомился с этими материалами и не согласен с данной проверкой.
Есть расхождения между сведениями ТФОМС и историей болезни. И я хотел это указать в протоколе с видео фиксацией, но мои сведения не принимаются. В свих ответах руководитель третьего отдела и его заместитель, заместитель СУ дают мне лишь формальные ответы.
Я и мои родители считаем, что мой брат погиб из-за последствий взрыва бытового газа, несвоевременного оказания медицинской помощи. При первоначально поставленном диагнозе ожог внутренних дыхательных путей, моего брата должны были доставить в специфицированное учреждение, где оказывают помощь именно по ожогам.
В феврале 2026 г. СУ по Самарской области назначена повторная СМЭ в СЭЦ СК, которая до сих пор не начата. Дело носит явно затяжной характер. В дальнейшем при выявлении экспертами каких-то травм, полученных моим братом при взрыве бытового газа и которые сопутствовали его смерти, дальнейшие расследования (Сызраньгаз, пропажа гистологического архива) имеют определенные сроки давности, которые закончатся.На данном этапе мы просим провести в кротчайшие сроки повторную СМЭ, чтобы не пропустить сроки давности в отношении виновных должностных лиц.
На данном этапе ни кто не наказан из должностных лиц, по факту пропажи или уничтожнения гистологического архива в морге при Сызранской ЦГРБ, в том числе и архива моего брата.
Хотя в материалах уголовного дела имеются показания сотрудников, что в морге при Сызранской ЦГРБ порядок сдачи гистологического архива в 2023 г. ничем не предусмотрен. Отдельные журналы по сдаче в архив гистологического архива не велись, доступ в архив никак не регламентирован.
Если гистологический архив забирался лаборантами для пересмотра врачем патологоанатомом, то это нигде не фиксировалось.
Не смотря на это ни кто из должностных лиц не наказан. Также мне отказано в проведении проверки согласно документу, по которому в 2024 г в морге при Сызранской ЦГРБ проводилось в два раза меньше исследований, чем в другие года.
Заместитель руководителя СУ по Самарской области Воеводин А.В. в своем ответ от 15.07.2026 г. сообщает, что мои доводы не подтвердились, хотя в уголовном деле имеется соответствующий документ.
Свои слова Воеводин А.В. ничем не подтверждает. На ходатайство, поданное мною на ознакомление проверки Воеводеным А.В., я ответа я не получил.
Анализ по соответствию гистологического архива проводился сотрудниками министерства здравоохранения. В данной проверки не участвовали ни сотрудники прокуратуры, ни сотрудники СУ.
Все ходатайства поданные в третий отдел СУ по Самарской области рассматриваются не как ходатайства, а как обращения.
Ответы на свои ходатайства я не получаю в установленные сроки. Мне отказано в проведении полноценной проверки по несоответствию результатов обследований в истории болезни и регистрацией их в ТФОМС по Самарской области.
Полноценной проверки не проводилось, с анализом следователя по данному факту я не согласен, мои доводы не принимаются.
Первоначально при возбуждении уголовного дела в Сызранской ЦГРБ запрашивался рентгеновский снимок легких моего брата сразу после взрыва бытового газа, описание данного снимка присутствует в истории болезни. Был получен ответ из Сызранской ЦГРБ, что данный снимок потерян.
В дальнейшем данный документ исчез из уголовного дела. Следователь по этому поводу никакой проверки не проводила.
По факту жестокого обращения с моим братом в Сызранской ЦГРБ никто до сих пор не наказан. Из СУ материал проверки по данному факту опять перенаправили в Сызрань в МВД Сызранское.
Согласно ответу Генеральной прокуратуры 22.06.2026 г. материал был направлен в следственный отдел Сызрани, до настоящего времени я ответа из следственного отдела не получил. Следователем не проведена проверка по несоответствию датам проводимых исследований моему брату в Сызранской ЦГРБ, как мы считаем присутствуют фальсификации, присутствуют другие месяца и даже другие года.
На данном этапе наше дело находиться на контроле у председателя СК РФ Бастрыкина А.И, но видимо не на контроле у руководителя СУ по Самарской области. Около двух лет я пытаюсь попасть на прием к руководителю Су по Самарской области. Все мои ходатайства по поводу личного приема у руководителя СУ до сих пор без удовлетворения.
На данный момент мы не знаем на какой стадии находится повторная СМЭ, когда состоится заседание экспертного состава, когда начнется данная экспертиза.
Сотрудники третьего отдела СУ по Самарской области на звонки не отвечают, в своих ответах на мои обращения данную информацию я не получаю.
По факту жестокого обращения материалы проверки пересылаются из одного ведомства в другое, начиная с февраля 2026 г.
Приложение:
Комментариев (8)
Добавить комментарий
Тут явное готовящееся убийство человека, посредством пофигизма и не оказания помощи. Надо сразу вызывать полицию, фиксировать на фото и видео и сразу писать заявление о попытке убийства по ст. 105 УК РФ.