Рабочий день закончился. Или как в Кирове, умирал молодой мужчина от равнодушия и не профессионализма
07.02.2026
Татьяна Полякова
5 февраля 2024 года Сергей Пластинин после прогулки с маленькой дочерью пожаловался на сильное головокружение. Врачи скорой сделали «укол от давления», но ближе к вечеру, когда состояние ухудшилось, Сергея отвезли в Верхошижемскую ЦРБ (Кировская область).
Врач-невролог Татьяна Трушкова осмотрела пациента утром следующего дня и с диагнозом «позиционное головокружение» выписала домой - по ее мнению, Пластинину не требовалось каких-то анализов и исследований.
А утром 6 февраля Сергей полз домой на четвереньках, чтобы «отлежаться и глицин под язык», но через пару часов, еще до обеда, когда отнялась речь и свело руки, скорая снова доставила его в неврологию. Однако Трушкова идти к пациенту не спешила и в четверть шестого вечера заявила жене больного, что ее рабочий день закончился.
По словам Екатерины, врача Трушкову она нашла в ординаторской, лежавшей на диване под шубкой, и сердито при том заметившей, что только слепой не заметит, что доктор отдыхает.
Вертолет санавиации прилетел только в 11 вечера. Врачи сразу сказали: -«Инсульт. Вряд ли довезем». Однако в состоянии «кома 2» Сергей еще десять дней боролся за жизнь.
Вскрытие подтвердило, что смерть наступила от «нарастающего отека головного мозга в связи с острым нарушением мозгового кровообращения в варианте ишемического инфаркта головного мозга (4 очага)». И заключение, данное столичным экспертом, гласило, что «отсутствие правильного диагноза и потеря времени привело к необратимым последствиям».
Следствие не могло определить, чье утверждение «вернее» — кировского Минздрава: -«нет причинно-следственной связью смерти» или независимого исследования: -«привело к фатальному результату».
Пока второй год следствие ждет новое экспертное заключение, вдова Сергея Пластинина обратилась в районный суд, который определил «компенсацию» в размере 500 тысяч рублей но Облсуд увеличил оплату до миллиона рублей.
Как пояснила юрис Бажина, родственники умершего обратились с очередным иском с целью уточнить, сколько средств взыскано лично с невролога Татьяны Трушковой в «регрессном порядке».
И, если определенная судом компенсация «моральных страданий» за смерть пациента пока первый, но уже не единственный в регионе случай, то о процессе возложения материальной ответственности за гибель больного на лечащего врача — в областных судебных анналах не упоминалось.
Врач-невролог Татьяна Трушкова осмотрела пациента утром следующего дня и с диагнозом «позиционное головокружение» выписала домой - по ее мнению, Пластинину не требовалось каких-то анализов и исследований.
А утром 6 февраля Сергей полз домой на четвереньках, чтобы «отлежаться и глицин под язык», но через пару часов, еще до обеда, когда отнялась речь и свело руки, скорая снова доставила его в неврологию. Однако Трушкова идти к пациенту не спешила и в четверть шестого вечера заявила жене больного, что ее рабочий день закончился.
По словам Екатерины, врача Трушкову она нашла в ординаторской, лежавшей на диване под шубкой, и сердито при том заметившей, что только слепой не заметит, что доктор отдыхает.
Известие о том, что молодой мужчина умирает в больничной палате быстро разнеслась по всей клинике.
Рассказывала вдова Сергея: -"Они приходили поглазеть как он умирает». При том «диагнозы» сыпались один за другим: пищевое отравление — потому что рвало, остеохондроз — потому что кричал от боли, эпилепсия — потому что речь отнялась.
Невролог же посоветовала Екатерине «самой дозвониться до санавиации».
Рассказывала вдова Сергея: -"Они приходили поглазеть как он умирает». При том «диагнозы» сыпались один за другим: пищевое отравление — потому что рвало, остеохондроз — потому что кричал от боли, эпилепсия — потому что речь отнялась.
Невролог же посоветовала Екатерине «самой дозвониться до санавиации».
Вертолет санавиации прилетел только в 11 вечера. Врачи сразу сказали: -«Инсульт. Вряд ли довезем». Однако в состоянии «кома 2» Сергей еще десять дней боролся за жизнь.
Вскрытие подтвердило, что смерть наступила от «нарастающего отека головного мозга в связи с острым нарушением мозгового кровообращения в варианте ишемического инфаркта головного мозга (4 очага)». И заключение, данное столичным экспертом, гласило, что «отсутствие правильного диагноза и потеря времени привело к необратимым последствиям».
Следствие не могло определить, чье утверждение «вернее» — кировского Минздрава: -«нет причинно-следственной связью смерти» или независимого исследования: -«привело к фатальному результату».
Пока второй год следствие ждет новое экспертное заключение, вдова Сергея Пластинина обратилась в районный суд, который определил «компенсацию» в размере 500 тысяч рублей но Облсуд увеличил оплату до миллиона рублей.
Как пояснила юрис Бажина, родственники умершего обратились с очередным иском с целью уточнить, сколько средств взыскано лично с невролога Татьяны Трушковой в «регрессном порядке».
И, если определенная судом компенсация «моральных страданий» за смерть пациента пока первый, но уже не единственный в регионе случай, то о процессе возложения материальной ответственности за гибель больного на лечащего врача — в областных судебных анналах не упоминалось.
Комментариев (1)
Добавить комментарий
Верхошижемская же црб утрверждала, что оказала высокотехнологичную помощь. А горе врач Трушкова пыталась доказать суду. что она очень квалифицированный врач! С больницы взыскали уже около 3 с половиной миллионов рублей за такого «квалифицированного» врача.